10:34 

Потуги йуного порноаффтара: "Лети-лети лепесток"

Люблю стеб!
Читатель, возжелавший стеба над фикусей «Лепестки», вы были неправы: фикусю про жЫстокую порну в колхозно-силосном интерьере написала не насекомое, а другая фикалица. Читаем жЫстокую порну про муки Вовчега перед первой брачной ночью. И задаемся вопросом, почему в потугах фикалиц гэрой то импотент, то страдает преждевременной эякуляцией, то просто дебил, который в постели вместо того, чтобы заниматься делом, любит пострадать х*йней. Я б еще поняла, если бы главный герой был бы мачо в постели ураган. Фрейда на фикалиц нету!

Лепестки (В переводе с фикальского на русский - «Муки импотента»)
Пейринг: Владимир/Анна
Рейтинг: R (нажористая миушная потуга)


Лепестки… Сотни, тысячи беловато-розовых лепестков. Он приказал рассыпать их по спальной (спасибо, что не по уборной), собираясь сделать ночь сказочной для Анны. (Он собирался заставить девушку собирать лепестки с пола всю ночь.) Всё должно быть безупречно, как в мечтах. Приглушенный свет свечей. Шелковые простыни. Аромат цветов. Лепестки её любимых роз. Анне должно понравиться. (Генеральная уборка темной комнаты при приглушенном освещении? Хороший подарок к Восьмому Марта!)
Понравиться? Он с силой дергает вдруг ставший тесным воротник. (Перед первой брачной ночью с Вовчиком случился отек Квинки) Какие к чёрту лепестки, когда сегодня он должен причинить ей боль? (Чикатило готовится к брачной ночи) Анна такая маленькая, хрупкая, удастся ли ему быть бережным и нежным, не позабыться, не сорваться от опьяняющей и жадной страсти, не на словах впервые показать ей, как сильно она любима? (Раньше он подводил Анну к заборам и гаражам и на словах, написанных там, показывал, как он ее любит. Фикалица, возьми себе на заметку: сила траха не зависит от силы любви.)
Пора признаться. Он боится этой ночи – до одури, до боли в немеющих висках. (Пей Виагру и не опозоришься. Балллин, а что у миушниц в фиках мужики – то импотенты, то страдающие преждевременной эякуляцией? Чем Корф натер виски, что они у него онемели? Не фик – одни вопросы к патологоанатому!) Он – ни разу не дрогнувший ни перед кем. (Отметьте, до Анны у Вовчега на всех хорошо вставало! И даже на Грома! И ни разу не дрогнул!) Слишком долго ему пришлось терпеть и добиваться Анны. Слишком много обид он причинил ей и до сих пор не смеет верить, что заслужил прощение. На донышке души (Писалка, ты мне в анатомическом атласе покажи, где находится это самое донышко души? В ж*пе? В предстательной железе?) плескается противный, мутный страх - действительно ли он любим? Почему смирилась Анна? Не испугалась ли, что если скажет «нет», то всё начнется заново - скандалы, вызов на дуэль и чья-то смерть? Она всегда была излишне доброй.
Он стискивает губы и мрачнеет. Ему не нужно жалости. Ему нужна Её любовь.
Раньше он никогда не думал о чувствах женщин. Близость дарит мужчине наслаждение, а девушке сначала приходится пройти через страдание (В чем страдание-то? Конечно, если у мужчины вместо того органа перфоратор, безжизненный отросток или восставшая на дыбы плоть, еще и игогочущая, то девушке страдания обеспечены. Но не у всех мужчин все так запущено, только у тех, которых миушницы описывают в своих потугах), и после каждое блаженство таит в себе беременность, мучительные роды и даже смерть. Как могут женщины любить того, кто причиняет боль? (П*здец, с такими мыслями Корф хрен потрахается! Неудивительно, что он – импотент.)
Он обнимает Анну и гонит (аффтар гонит, мы уже заметили) прочь ненужные тревоги, напоминая (извещениями от судебного пристава?), что с этой ночи она его жена и будет всю жизнь принадлежать ему. Но разве могут церковные обряды заставить полюбить? Анна и прежде ему «принадлежала», но собственность барона Корфа была хозяину чужой.
Он бережно, едва касаясь, снимает тонкую сорочку с (даже ворд подсказал, что надо использовать предлог "со". Но куда "ворду" до нездоровой муишной фантазии фикалицы!) смущенно прикрывающей глаза жены и жадно смотрит. Как можно быть такой красивой? В мерцающих огнях свечей она похожа на богиню или на жертву – красавицу, которую избрали во искупление от злого божества. (Все смещалось в галоффке фикалки – церковные обряды и языческие жертвоприношения)
В такой же кружевной сорочке она пришла к нему в ту ночь и обещала, что будет с ним всю жизнь, пока он не прогонит. (В первую брачную ночь жена тонко намекнула, что пора бы спонсировать бельевой шоппинг) Наивная, как можно прогонять единственное счастье? И всё же он - прогнал… (А читатели до сих пор не поняли, как можно прогонять бред на три страницы "ворда";)
Любой бы потащил её в постель, а он, как недоумок, упрямо добивался признания в любви и снова хочет сделать ту же глупость.
Руки скользят по шелковистой коже лежащей на постели Анны. Она нежнее лепестков, осыпавших её. (Кожа Анны нежнее немного свернувшихся, подвядающих лепестков?) Прикосновения до дрожи сладки, и это не волшебный сон. Стоит сильнее надавить или прижаться с поцелуем (а еще можно вырвать ногти щипцами, выжечь клеймо каленым железом, содрать скальп – вы смотрели репортаж из пыточной!), и темные следы призывно розовеют на белоснежной коже и делают жену ещё желанней. (Маньяк вошел во вкус) Он осторожно убирает лепесток с её щеки и заставляет открыть смущенные глаза… (То есть муж свою бабу предварительно повалял в лепестках? Какой затейник!)
- Скажи, ты любишь меня? (Фикалица не уточнила, это было произнесено с лютым звериным рыком? Если нет – то не считается!)
Черт! Он собирался целовать – не спрашивать, но слова сорвались с губ и горьким, как полынь, напоминанием повисли в воздухе, всё больше отдаляя Анну. (С такими темпами девушка помрет деффственницей прямо в этой же кровати.)
Она застыла – значит, тоже помнит, и несколько секунд её молчания страшней минут перед расстрелом. (И опять придется пить Виагру) И он уже готов себя убить, когда внезапно слышит.
- Володя, я люблю тебя. Люблю. Люблю. Люблю…
Она твердит, с тоскою понимая - вот плата за ошибки. (С тоскою понимая, что секса не будет) Сколько раз придется повторить, чтобы прогнать опасный яд, терзающий его? Как успокоить, убедить? Выход где-то рядом (Они видик к телеку подключали чтоля? Вот вход, вот выход.), но в руках Владимира она не может думать. (Наша фикалица тоже хронически не умеет думать ни в руках, ни в ногах. И вообще фикал – ни в зуб ногой в сочинении фанфиков.) Он слишком ласков, а она слаба. И лепестки, кружащие ей голову и ласково щекочущие тело, лишают последних сил. Зачем он их рассыпал? Чтобы свести её с ума? Напрасные усилия – она уже безумна (ничего, Кащенко ей поможет) и под его тревожным взглядом забыла даже стыд. (*баный стыд!)
Он гладит ей колени, и она призывно раздвигает их. И пальцы Владимира скользят всё глубже – туда, куда он так стремится телом и душой. (Душа стремится во влагалище??? Какие высокие отношения!) И вздохи Анны переходят в стон.
- Скажи, ты любишь меня? – она почти не понимает, чего он хочет, но кивает, до боли прикусив губу и чувствуя солёный привкус крови:
- Да, я люблю тебя. Люблю.
Слова летят, как лепестки, срываемые ветром. Они способны убедить любого, но Владимиру всё мало. И он настойчиво ведет её к беспамятству, в котором исчезают любые мысли.
Хрупкая фигурка изогнута дугой, и стон похож на громкий вскрик. (Он что, поставил ее в позу «мостик» и заставил орать «люблю», ой, затейник, ой затейник!)
- Люблю!
На миг Владимиру становится немного легче. Это он довел жену до сладкой дрожи, до безрассудного, горячечного бреда. (Садист, другой бы в «03» позвонил.) Из-за него она бесстыдно шепчет: - Возьми меня… (Я-я, дас ист фантастиш!)
Так просто. Взять. Он давно мог это сделать. Но останавливал себя у невозвратной грани. Ему была нужна её любовь. До самой свадьбы он молчал, боясь спугнуть свалившееся счастье. (Свалилось счастье на бошку, как птичье дерьмецо!) Но сейчас он должен знать.
- Скажи, когда ты полюбила? (А просто потрахаться не судьба? )
Анна недоуменно открывает огромные, как омуты глаза. (Которые расположены на золотистой галоффке?) Покорная, бесстыдная, с рассыпанными по подушке волосами, она в сто раз прекрасней и желанней. И лепестки лежат на ней загадочным узором. (Угадай узор и получи купон для участия в лотерее!)
- Я всегда тебя любила…
Но он упрям. Настойчивые губы впиваются в измученную плоть, на миг давая облегченье и снова отнимая.
- Когда ты поняла, что любишь? (Я бы такого горе-любовника пинком отправила вон, да еще бы и по лестнице сгоняя, веником лупила.)
Она пытается привстать, сбежав от рук и губ, так сладко терзающих её. Но он сильнее, и Анне приходится признаться.
- Когда ушла.
Её глаза не лгут. Он замирает, всем телом впитывая правду, в которую почти не верил и слишком долго ждал. И от слезы, блеснувшей на его щеке, у Анны замирает сердце. И с этим надо что-то делать.
Она лозою (Анна - Женщина-Змея из кинофильма "Люди Икс" ) обвивает его за плечи и начинает целовать – в глаза, в раскрывшиеся губы, в жилку, дрожащую на шее. Душу переполняет нежность. Зацеловать его, желанного, родного, растерянно-счастливого... Губы Анны голодные, молящие - такие, как тогда в подвале: (А слабо бабу было хотя бы бутербродом угостить? Что за мужыг не кормит и не тр*хает)
- Люблю тебя. Люблю. Люблю.
Черт! Куда она его целует? (Куда? Куда? В пенис, чтоля?) Безумная. Но он не может и не хочет ей запретить. Он сам такой же сумасшедший и, вздрагивая от блаженства, осипшим голосом тихонько шепчет.
- Ты больше не сбежишь?
Она снимает лепесток с его звенящей от желанья плоти (новое чудо фикало-технологий – пенис-камертон: дзынь-дзынь, приехали! И со словами лети-лети лепесток загадывает желание) и хрипловато выдыхает.
- И не надейся.
И все сомнения уходят, и остается только Анна, доверчиво прильнувшая к нему, готовая принять любую муку. И он берет её - до капли, без остатка, вдыхая приглушенный поцелуем вскрик и понимая: отныне она принадлежит ему.
Принадлежит руками, до боли сжавшими его за плечи, беспомощно дрожащими коленями (которые тоже за плечи обнимают?), солёными слезами, вкусней которых нет на свете. И он уже не может думать, лишь чувствует, как прижимает Анну всё сильней, пьянея от безумной власти, подаренной ему.
Старанья быть заботливым напрасны. Он не в силах сдержать себя и подтверждает вновь и вновь свои права. И Анна отвечает его настойчивым движеньям. И он с восторгом понимает, что эта ночь желанна для неё не меньше, чем для него.
Такой бесстыдной и пленительно-прекрасной он видел Анну только раз - во время рокового танца, лишившего его покоя. Но тогда она была чужой, а нынче дрожит под ним от сладкого блаженства и выдыхает слова любви, взметая лепестки.
Хорошая была идея рассыпать их сегодня…(а так же покурить конопли перед написанием фикуси)
Конец. (В данном случае корректней употреблять слово "П*здец" )

@темы: стеб, йуный аффтар, жестокая порна, Бедная Настя

URL
Комментарии
2011-12-05 в 14:50 

Сотни, тысячи беловато-розовых лепестков
У автора, судя по первым же строчкам, молочница. Прими, фикалица, микосист и забудь про грибы! :D

URL
2011-12-06 в 08:44 

с его звенящей от желанья плоти
блять! Звенящий чл*н, вздыбленные отростки... Миушницы, вы хоть раз мужика-то голового видели? Там ниче не звенит, дебилки!

URL
2011-12-06 в 09:01 

Простите, голого! Голого мужика! Как прочитала про "звенящую плоть", так чуть завтраком не подавилась (миушница, ты мне компенсируешь лечение, а?) и все слова слились в один длинный мат. Млять, млять, млять! Изыди, миушное творчество!!!

URL
2011-12-06 в 23:05 

Черт! Куда она его целует?
Какая продвинутая девственница! :cool: В первую брачную ночь знает, как правильно сделать любимому минет.
Интересно, ИИ ее этому тоже сам учил? Или специально репетитора нанимал?

Она снимает лепесток с его звенящей от желанья плоти
:lol: :lol: :lol:
Если учесть, с какой скоростью в БН мч западали на Анютыну неземную красоту, в Двугорске можно было смело создавать собственный оркестр - из звенящих членов.

URL
2011-12-07 в 08:08 

Или специально репетитора нанимал? На Громе тренировалась, ИИ-то был жадным, так что на репетитора вряд ли разорился. Почему тема Анна и Гром до сих пор не раскрыта? Плохо работаете, фикальщицы, плохо! Это дискриминация коней! Я требую конского равноправия!

в Двугорске можно было смело создавать собственный оркестр - из звенящих членов. БГГ, приезжаешь вот так вот в Двугорское, а из каждого окна доносится колокольный перезвон - "джингал бэллз, джингал беллз"

URL
2011-12-07 в 16:24 

Лепестки… Сотни, тысячи беловато-розовых лепестков. Он приказал рассыпать их по спальной
Бля, где это он столько лепестков-то набрал? Родил что ли :gigi:
Почему тема Анна и Гром до сих пор не раскрыта?
+1, я тоже хочу. МИИИИИУ :ura:

URL
2011-12-13 в 12:00 

Приглушенный свет свечей. Шелковые простыни. Аромат цветов. Лепестки её любимых роз. Анне должно понравиться.
Анне должен понравится хороший секас, а не чмошные лепестки. Но Вовчег здесь импотент, до него не доходит.
Зачем он их рассыпал? Чтобы свести её с ума? Напрасные усилия – она уже безумна и под его тревожным взглядом забыла даже стыд.
Ей было стыдно трахаться:facepalm3:? Пи..ец. Это тёлка хочет мужа в брачную ночь. Или это от того что не может возбудить?
Хорошая была идея рассыпать их сегодня… А то. Будут считать вместо баранов, всё равно больше одного раза не могут.

URL
2011-12-14 в 09:00 

Будут считать вместо баранов, всё равно больше одного раза не могут. Так это и была тактика Вовчека. А даффай посчитаем, сколько лепестков я ради тебя раскидал? Пока жена считает, утомится и заснет. И не придется исполнять супружеский долг.
Он и так процесс оттягивал своими вопросыми - ты мене любишь? Нэ? Уж залез на бабу, так занимайся делом, а не сопли разводи! Корф - лошара, фуууууууууууууууууууу.

URL
     

Бедная Настя. Фанфики Анна и Владимир. "Творчество" йуных аффтаров

главная